Эдди Мёрфи против сомнений: как родились «48 часов»

Культовая криминальная комедия «48 часов» могла стать совсем другим фильмом — и, возможно, лишиться своего главного двигателя. Сценарист и режиссёр Уолтер Хилл рассказал, что первоначально студия хотела проект для Клинта Иствуда, звезды «Грязного Гарри». Хилл встретился с актёром, и тот одобрил идею, но поставил условие: он должен играть заключённого, а не полицейского. Иствуд справедливо заметил, что в роли копа зрители снова увидели бы почти того же «Грязного Гарри». Однако вскоре актёр выбрал фильм Дона Сигела «Побег из Алькатраса». Поскольку играть двух заключённых подряд он не собирался, Хилл переписал роль для темнокожего актёра.

Так в 1982 году появилась история о расистски настроенном полицейском Джеке Кейтсе, которого сыграл Ник Нолти, и темнокожем заключённом Редже Хаммонде в исполнении Эдди Мёрфи. Вместе они расследуют убийство и преследуют опасного преступника, которого играет Джеймс Римар. Хилл показал фильм на 35-миллиметровой плёнке в American Cinematheque в рамках фестиваля подкастов «Friend of the Fest», после чего обсудил его запутанное, но удачное рождение.

Сначала режиссёр хотел пригласить Ричарда Прайора, но студия не заинтересовалась этой идеей. Проект отложили, пока Хилл снимал «Долгих всадников» и «Южное гостеприимство». Когда Paramount вернулась к «48 часам», Прайор уже стал большой звездой и оказался недоступен для роли второго главного героя. После утверждения Нолти Хилл обратился к Грегори Хайнсу, но тот не смог освободиться от контракта на Бродвее.

Эдди Мёрфи тогда был восходящей звездой «Saturday Night Live», однако в кино ещё не снимался. Хилл сам почти не смотрел шоу: по его словам, к его началу он обычно уже был пьян и спал. Зато его будущая жена Хилди Готтлиб, агент Мёрфи, принесла ему записи выступлений актёра. Хилл быстро понял, что перед ним талант огромного масштаба. Он также пошутил, что был настолько благодарен агенту, открывшей ему Мёрфи, что женился на ней — и они до сих пор вместе.

Режиссёр понимал: у неопытного актёра не будет отточенной техники, зато будет редкая естественная энергия. Поэтому Нолти Хилл предупредил: нужно быть хорошим в каждом дубле, потому что удачный дубль Мёрфи сразу пойдёт в фильм. Актёрам позволили немного импровизировать. Хилл хотел, чтобы картина была менее вылизанной, чем его предыдущие работы, двигалась быстрее и сохраняла шероховатость.

Визуально он соединил жёсткий реализм поведения с почти сновидческой картинкой. Для этого использовались длиннофокусные объективы, сплит-диоптры и сложный длинный план, в котором экспозиция фильма раскрывается одним непрерывным кадром. По словам Хилла, даже самые реалистичные фильмы всё равно создают собственный особый мир.

Главным испытанием стала сцена в баре, где Мёрфи изображает полицейского перед белыми южанами-расистами. Критик Роджер Эберт считал, что именно здесь Мёрфи стал кинозвездой. Хилл понял это ещё на съёмках и сказал соавтору сценария Ларри Гроссу: «Мы богаты». Позже режиссёр признал, что точнее было бы сказать: богаты студия или сам Эдди.

Paramount, однако, не сразу заметила находку. Один из руководителей после просмотра отснятого материала заявил, что Хилл больше никогда не будет работать на студию: начальству Мёрфи показался несмешным, а виноватым назначили режиссёра. После нескольких жёстких конфликтов студия отступила.

Хилл считает, что Paramount особенно пугала расовая напряжённость. Оба героя, по современным меркам, расисты — каждый по-своему. Они приходят к взаимному уважению, но фильм не заканчивается сахарной сказкой: Мёрфи возвращается в тюрьму, а герой Нолти оказывается далеко не в идеальном состоянии.

Именно эта неловкость, по мнению Хилла, помогла «48 часам» пережить 44 года. В фильме расовая напряжённость не приклеена для приличия, а встроена в саму энергию сюжета. И пока американское общество не избавилось от этой проблемы, история о вынужденном союзе полицейского и заключённого продолжает звучать актуально. После «48 часов» Мёрфи разбогател благодаря фильмам «Поменяться местами», «Полицейский из Беверли-Хиллз» и «Поездке в Америку», а скептики Paramount остались в истории как люди, которые не узнали звезду, когда она буквально стояла перед ними.