Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Режиссёр Lee Cronin решил воскресить один из самых затёртых хоррор-архетипов — Мумия, но сделал это так, что фанаты старых франшиз сперва перепроверили постер: это точно тот самый фильм? Имя Кронина добавили в заголовок не ради тщеславия, а просто чтобы отличить его версию от десятков других, где мумии уже кого только не догоняли. И нет, Брендан Фрейзер тут не появится — он занят очередным сиквелом своего приключенческого цикла, который начался в 1999 году.
Фильм Кронина, строго говоря, и называть «Мумией» не обязательно: тут почти нет привычной эстетики бинтового монстра из старых лент. История стартует в Каире, где живут теле‑репортёр Чарли (Jack Reynor), медсестра Ларисса Каннон (Laia Costa) и их дети — Кэти и Себастьян. Идиллия обрывается в один миг: Кэти исчезает, и эта сцена поставлена настолько жутко, что становится ясно — Кронин настроен серьёзно.
Проходит восемь лет. У пары появляется ещё одна дочь, Мод, а тёща Кармен помогает семье держаться на плаву. Но спокойствие заканчивается так же резко, как и началось: рядом с лесом падает вертолёт. Единственный выживший — человек, весь закутанный в бинты и... запечатанный в саркофаг. Он едва жив, говорить не может — но угадайте, кто это.
С этого момента фильм балансирует между самоиронией и откровенным безумием, но делает это с такой энергией, что зритель просто сдаётся и смотрит дальше. Когда найденная Кэти (теперь её играет Natalie Grace) появляется в доме, едва живая, с кожей, похожей на сухую бумагу, и ногтями, напоминающими клювы хищных птиц, сцена становится одновременно жуткой и смешной: родители осторожно принимают «возвращённого» ребёнка, как будто она просто вернулась с летнего лагеря. А эпизод, где Ларисса пытается привести в порядок эти кошмарные ноги, будто выпал из сценария будущего перезапуска Scary Movie.
И, возможно, в этом и смысл: без щепотки мультяшности этот фильм вообще нельзя было бы смотреть — настолько глубоко он проваливается в мрак. Кронин, снявший прежде всего два полнометражных ужастика — Hole In The Ground (2019) и Evil Dead Rise (2023), — наслаждается собственным безумием и постепенно накручивает напряжение. Последний час — это развернувшаяся в полную силу хоррор‑мясорубка: кровь, внутренности и одна откровенно чокнутая сцена с вставными челюстями.
Расследование тоже есть: вместе с упрямой детективом Далией (May Calamawy) Чарли применяет свои журналистские навыки, пытаясь понять, что произошло с дочерью и можно ли это обратить. Это добавляет фильму элемент мистерии, который органично вплетается в хаос. Название «Lee Cronin’s The Mummy», возможно, намекает на элитарный арт‑хоррор, но по факту перед нами энергичное, местами глуповатое, но крайне живое обновление жанра. Кронин вдохнул в образ мумии не пыль древних гробниц, а крепкий смрад, который неожиданно бодрит. Теперь слово за тобой, Брендан.
Критики ждали ещё одну скучную вариацию на тему мумий, но Lee Cronin решил устроить цирк с трупами и бинтами. Он взял историю о пропавшей девочке, которая возвращается через восемь лет в состоянии полуразложения, и превратил её в смесь хоррора, чёрной комедии и семейной драмы. Кронин делает вид, что снимает серьёзное кино, но в каждом кадре ощущается его тайная любовь к трэшу. Родители принимают свою «дочь» домой, хотя она больше похожа на музейный экспонат, убежавший с реставрации. Детектив пытается расследовать происходящее, журналист‑отец тоже суёт нос куда не надо, а мать занимается педикюром монстру, словно это обычный вторник.
Фильм постепенно превращается в кровавый аттракцион, где летят внутренности и вставные челюсти, а сюжет то мчит вперёд, то проваливается в нелепость. Но именно эта нелепость работает: без неё смотреть было бы слишком тяжело. В конце остаётся ощущение, что режиссёр не ставил перед собой великих задач, а просто решил поиграть с жанром — и сделал это бодро. Мумия здесь не древний монстр, а скорее ходячий символ того, как плохо всё может закончиться, если возвращение домой проходит не по плану. Странный, шумный, запоминающийся фильм, который служит напоминанием: не каждую потерю стоит возвращать.