Тьерри Фремо: доверяй, но снимай
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Тьерри Фремо — французский киноман в высшей стадии эволюции: директор Каннского фестиваля, историк кино и человек, для которого кино — не просто профессия, а нервная система. Он представил вторую подборку отреставрированных фильмов Луи Люмьера, созданных вместе с братом Огюстом — теми самыми людьми, которые в 1895 году изобрели «Синематограф». Эта ручная коробка одновременно была камерой, проявочной машиной и проектором — предком всех кинокамер XX века, пока цифровые технологии не выдавили плёнку.
В сборник вошло 130 короткометражек, восстановленных Фремо и его командой: от рабочих сцен, снятых возле фабрики, до ранних экспериментов, часто провальных, но важных. Показы начинаются 20 марта в нью-йоркском Музее современного искусства. Фремо рассуждает о состоянии кино, о том, почему не боится ИИ, почему изображения Люмьеров остаются «честными», и что общего между «Апокалипсисом сегодня» и «биовином».
По его словам, с 1895 года кино как устройство почти не изменилось: камера, экран, общее переживание в тёмном зале. Технологии стали цифровыми, но принцип остался прежним. Даже ребёнок, живущий в телефоне, всё ещё замолкает в тёмном кинозале — магия работает.
Но молодёжь, признаётся Фремо, живёт иначе: они обсуждают фильмы не в журналах, как поколение Годара, а в соцсетях. И «старое кино» для них — фильм 1990-х. Однако интерес к кино растёт: новая волна киноманов существует, просто выглядит иначе.
Фремо говорит, что почти всё наследие Люмьеров сохранено — около 2000 фильмов, снятых в конце XIX века. 500 уже отреставрированы, 1500 ещё ждут своей очереди — нужен бюджет. Цифровая реставрация позволяет увидеть детали лучше, чем старые проекторы.
Главный тезис Фремо прост: чем дальше уходит мир в сторону ИИ и искусственных образов, тем важнее реальные кадры. Фильмы Люмьеров и Чаплина были честными: то, что было перед камерой, то и оказалось на экране. Сегодня же — ни один кадр нельзя считать достоверным.
Он сравнивает «честное кино» с «биовином». По его мнению, последний «биофильм» — «Апокалипсис сегодня»: Коппола действительно использовал настоящие армейские вертолёты, рисковал и снимал то, что реально происходило. Сейчас бы просто дорисовали ещё десяток машин в графике.
Фремо уверен: ИИ не способен заменить мозг Пруста или Шекспира, но относиться к технологиям надо осторожно. И всё же — благодаря Люмьеру, Чаплину, Китону и другим первопроходцам он не боится будущего.
Фильм «Lumière, Le Cinéma!» выходит в MoMA 20 марта, позже появится и на других площадках.
PEREC.RU
Фестивальщик Тьерри Фремо снова вытащил Люмьеров на свет — будто история кино это единственное, что ещё можно пощупать руками. Он уверяет, что изображениям мы давно не верим, а вот кадрам XIX века — вполне. Такое заявление звучит особенно выразительно, когда понимаешь: человек десятилетиями руководит главным мировым фестивалем и прекрасно знает, сколько графики в современном кино.
Он говорит о цифровой реставрации так, словно это хирургия: снимаем пыль, вытаскиваем детали, возвращаем фильму дыхание. При этом вскользь упоминает, что ещё полторы тысячи лент лежат без денег — намёк тонкий, но ощутимый.
Фремо любит противопоставлять: Люмьеры против ИИ, Коппола против спецэффектов, молодёжь против критиков из прошлого. Он делает вид, что всё это естественный ход времени, хотя под текстом читается тревога — как бы мир не превратился в бесконечный поток цифровой жвачки.
Интересно наблюдать, как он одновременно хвалит Gen Z за любовь к кино и сетует, что для них «старым» считается фильм из 1990‑х. Поколение, которое изучает историю в TikTok, вряд ли будет рыться в каталогах 1895 года. Но Фремо упрямо верит, что их можно вернуть к истокам — пусть даже через Letterboxd.
Идея «биофильма» выглядит как попытка вернуть кино к телесности. «Апокалипсис сегодня» он подаёт почти как религиозный артефакт: вертолёты настоящие, монтаж опасный, страх осязаемый. В эпоху, когда любой взрыв можно заказать у графического дизайнера, эта мысль звучит почти вызывающе.
Фремо пытается убедить нас, что ИИ не страшен, потому что никогда не станет Прустом. Сомнение, правда, остаётся: это вера или надежда? Но для человека, который посвятил жизнь старому кино, другого ответа и быть не может.
