Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Киноманы / Новости: сериалы, фильмы, премьеры»
Фильм THE BRIDE! — это вольная, дерзкая и вовсе не благоговейная переработка классической «Невесты Франкенштейна». Картина, снятая Мэгги Джилленхол, переносит действие в Чикаго 1930‑х и превращает знакомую историю в панк‑рок аттракцион с чудовищами, психологическими ранами и очень громкой музыкой. Саундтреком занялась знаменитая исландская композитор Хильдур Гуднадоттир, что уже само по себе намекает: скучным фильм точно не будет.
Сюжет стартует с того, что монструозный Фрэнк, сыгранный Кристианом Бэйлом, решается на безумный поступок: он воскрешает убитую женщину по имени Айда. Её играет Джесси Бакли — актриса, которую уже обложили наградами за роль в Hamnet. После воскрешения Айда становится самой той Невестой: существом, которое не желает жить по чужим сценариям. Чернила, будто выливающиеся из её рта, символизируют её стремление писать собственную историю, а не исполнять роли, придуманные другими. Бакли использует стиль сразу трёх десятилетий — 1920‑х, 1930‑х и даже 1970‑х — показывая внутреннюю свободу героини и хаос, который она приносит в мир.
Фрэнк, названный в честь своего «отца», доктора Франкенштейна, живёт уже больше века и успел набрать приличный багаж вины. Бэйл подходил к роли основательно: он изучал пластические хирургические техники времён Второй мировой, проводил по два с половиной часа в гриме и носил 25 элементов протезов. Его образ сочетает в себе и литературный источник Мэри Шелли, и легендарного Бориса Карлоффа из фильма 1931 года. Вместе Фрэнк и Невеста становятся чем-то вроде нежити‑версии Бонни и Клайда — только в панк‑исполнении.
И, конечно, за парочкой бегут те, кому положено ловить монстров. Детектив Джейк Уайлс, которого играет Питер Сарсгаард, муж Мэгги Джилленхол, — уставший, но обаятельный следователь, собирающий цепочку странных преступлений. Но настоящая сила в их дуэте — это его напарница Мирна, сыгранная Пенелопой Крус. Мирна умнее, быстрее, собраннее, но миру удобнее выдавать лавры Уайлсу. Она это терпит, но мечтает, чтобы хотя бы одно громкое дело закончилось её именем в отчёте. И, судя по всему, у неё с Невестой гораздо больше общего, чем кажется.
Важную роль играет и доктор Юфрониус в исполнении Анетт Бенинг. Когда Фрэнк приезжает к ней с просьбой создать идеальную спутницу, доктор вовсе не возмущена. Она — не тот врач, который будет читать лекции о морали. Её двигает любопытство, желание экспериментировать и, возможно, эмпатия к одиночеству Фрэнка. В какой-то степени она с удовольствием примеряет на себя роль создателя.
А вот Джейк Джилленхол здесь выступает в необычной роли — экранного кумира 1930‑х, актёра в фильмах внутри фильма. Это мета-слой, подчёркивающий, что THE BRIDE! — картина, влюблённая в само кино. Это первая совместная работа Джейка и его сестры Мэгги со времён «Донни Дарко» 2001 года, и сама по себе становится отдельным событием.
THE BRIDE! выходит в кинотеатрах Великобритании 6 марта и обещает быть одним из самых странных, стильных и громких хоррор‑триллеров года.
Фильм THE BRIDE! выглядит как эксперимент, который давно должен был случиться. Взять старый миф, перемешать эпохи, добавить грима, панка и семейных связей Джилленхолов — и вот уже новый культ готовится к запуску.
Создатели делают вид, что играют в классику, но каждый персонаж сбегает из своей роли. Фрэнк, которому сто лет как надоело быть монстром, занимается нежитью по старым учебникам. Невеста вместо покорности демонстрирует чернильную ярость. Детективы, как водится, преследуют, но настоящая работа снова ложится на того, кому не дают титул. Мирна идёт впереди, Уайлсу достаются аплодисменты — старый трюк системы.
Доктор Юфрониус улыбается, когда слышит предложение «создать идеальную спутницу». Привычки у неё такие — ломать рамки, а не чинить их. А Джейк Джилленхол, раздающий взгляды звезды старого Голливуда, добавляет в это всё слой самоиронии.
Картина старательно изображает хаос, будто этот хаос возник сам собой. Но видно, что каждый штрих — расчёт. Новая Невеста, выходит, не только оживает, но и вскрывает привычный порядок, в котором чудовищами часто объявляют не тех.