Колокольников и механическая блоха: почему «Левша» превратился в ретрофутуризм с картошкой

Российские сказки в прокате — товар ходовой. В новогодние праздники 2026 года за зрительское внимание сцепились «Чебурашка 2», «Буратино» и старожилы из Простоквашино. На их фоне «Левша» выглядит как пришелец с другого континента: не просто попытка сыграть с каноном, а заявка на создание совершенно новой вселенной, где XIX век банально страдает от нехватки роботов, электричества и фритюрниц.

Режиссёр Владимир Беседин берёт в руки повесть Лескова, вымаривает из неё сентиментальность и возвращает обратно, осторожно намешав киберпанка. Теперь у нас на дворе Российская империя эпохи Александра III – все еще борется за зоны влияния в Средней Азии, но вооружена до зубов шпионскими гаджетами. Внешне всё напоминает старые картины, только теперь на улицах Петербурга вовсю кружат электромотоциклы, а император открывает электростанцию лет на десять раньше, чем в нормальном мире.

Сюжет закручен не хуже, чем пружина у механической блохи: величественная Россия разыгрывает с Англией Большую Игру (так в истории назвали закулисные дипломатические и военные разборки вокруг Афганистана). О том, что англичане задолго до изобретения прослушки могли натравить на русских армию жучков, Лесков, пожалуй, и не мечтал; в новом фильме роль творения британских инженеров играет та самая блоха, только теперь это миниатюрный шпион.

Офицер Огарёв (Федор Федотов) получает задание добраться до мастеровой Тулы и разоблачить коварную блоху-агента. Местный левша — суровый мастер (в исполнении Колокольникова), чье прозвище теперь идеально отражает анатомию: правая рука давно утеряна, вместо неё — протез c портами для насадок по случаю. Разгадав секрет механизма, герои оказываются в центре шпионского балагана, где враги и друзья меняются ролями быстрее, чем у любого режиссера Голливуда.

История Лескова тут узнаётся смутно — вроде бы есть и Левша, и блоха, только блохи теперь пачками и ни разу не редкость. А сам левша — ещё тот модернист: на досуге собирает робота-собутыльника, грезит об автомобилях и не брезгует вычислительной техникой.

Автор явно не гнался за исторической точностью. Петербург — будто бы узнаваемый, но только в деталях: тут смотрят на мотоциклы с электротягой как на баранину в борще, а картофель-фри становится едва ли не культурным кодом местной гоп-компании. Главный кулинарный стартап эпохи — «картодольки». Кулинарный лейтмотив, кстати, не нов: в «Майоре Громе», снятом тем же Бесединым, герой тоже падок на гастрономические изыски.

С таким подходом «Левша» оказался в одном ряду с карикатурными альтернативами типа того же «Майора Грома»: историческая декорация, доза эзотерики, щепотка технологического «а что если», да так щедро, что Достоевскому и не снилось. В общем, тем, кто хочет увидеть реальную русскую историю или поностальгировать по Лескову — мимо. Всем остальным — добро пожаловать в мир, где роботы страдают от одиночества, а картошка может породниться с картечью.