Поднимается не шуточный ажиотаж вокруг Ариана Моайеда

Знакомьтесь с Арианом Моайедом, человеком, который заставляет Голливуд и Бродвей смотреть на Ближний Восток не через прицел очередного террориста, а сквозь призму таланта и самоиронии. Встретились мы в уютном баре Pebble Bar на Манхэттене, который, кстати, он держит вместе с коллегой по сериалу «Наследники» Николасом Брауном и целой вереницей светских львов: Джастином Теру, Марком Ронсоном, Джейсоном Судейкисом, Питом Дэвидсоном. То есть, компания там такая, что в очередь за автографом выстроился бы даже сам Оскар.

Повод для разговора — второй сезон Netflix-хита «Никто этого не хочет», где Моайед играет обаятельного, но этически мутного доктора Энди. Сериал взлетел после премьеры 23 октября и вскоре стал лидером просмотров платформы. Ну а сам Ариан успевает не только сниматься: он «тихонько» консультирует харизматичного кандидата в мэры Нью-Йорка Зохрана Мамдани и готовится поддерживать подругу Малалу Юсуфзай на её книжном туре. Мамдани с Юсуфзай ещё и исполнительные продюсеры фильма про афганских лыжников — настоящее претендование на «Лучший документальный» Оскар.

В будущем году Моайед появится в сериале Marvel «Чудо-Мэн» (да, тот самый гусь, которого медиа ожидает раскручивать так, будто это ваша зарплата перед походом в магазин). О деталях он молчит, чтобы не оказалось, что у Кевина Файги в кабинете положен снайпер на особо болтливых. Но, по слухам, это любимый проект самого Файги.

Слава и успех не вскружили голову Моайеду. По крайней мере, в этом ему помогают дочери: «Пап, из всех, кто выступает с Малалой, ты — самый лузер!» - говорят 14-летняя Ширин и 16-летняя Олив. На аргумент про номинации на «Эмми» и «Тони», они парируют: «Но ведь только номинировался». Моайед шутит: мечтает стать первым человеком, который проиграет «Тони», «Оскар», «Грэмми» и «Эмми». Эдакий EGOT-лузер — прямо как в казино, только ставки — репутация актёра.

Его путь не был простым: домой приносил не только копии сценариев, но и воспоминания о бомбёжках в детстве на родине в Иране. Его семье пришлось бежать сначала в Дубай, а затем в Чикаго. Там от «иранских» ассоциаций хотелось спрятаться под парту: вокруг шли разборки вроде кризиса с заложниками и скандала Иран-контрас, а белые мамы советовали дочерям обходить иранцев стороной — спасибо фильму «Не без моей дочери».

Первым в семье Моайед стал американским бюрократом — в 12 лет оформлял документы на гражданство, толком не зная даже терминологии. Когда в 18 собрался в колледж, выяснилось, что галочка стояла не там: процесс пришлось начинать заново, и на получение гражданства ушло до 26 лет. Эмигрантский опыт научил Моайеда двум вещам: всегда готовиться к худшему и избегать лишнего стресса, если можно.

Параллельно работал: основал с однокурсником Томом Риджли некоммерческий театр Waterwell, где школьники знакомятся с серьёзным искусством, а труппы ставят Шекспира в декорациях Ирана 1917 года. Чтобы оплачивать жизнь в Нью-Йорке, подрабатывал кем угодно. Забавный случай: на подработке в ипотечной компании начальник поручил отвезти бельё — Ариан постирал 10 килограммов шелковых рубашек, а надо было сдать в химчистку. Бюджет одного дня его босса превышал годовой доход Моайеда.

Всё изменилось, когда Моайед попал в театр Steppenwolf на спектакль по пьесе Тони Кушнера, встретил будущую жену Крисси Шилдс, которую пришлось два месяца уговаривать на первое свидание. Теперь они венчались на сцене Steppenwolf'a, а по проходу их вёл собственный дети. Семейная идиллия перемежается с театральной: компания после спектакля обсуждает не только роль, но и особую «иммигрантскую тревожность» артиста.

На пути к успеху ему предлагали только роли террористов, даже больше: в фильме «Операция Арго» не было ни одного иранца с репликами. К счастью, после выхода на сцену рядом с Робином Уильямсом («Бенгальский тигр в багдадском зоопарке») всё изменилось. Уильямс дал ценный совет: не бросать Waterwell, использовать свой успех на пользу тому, что помогает другим.

Вторую номинацию на «Тони» Моайед получил в 2023 за постановку «Кукольный дом» рядом с Джессикой Честейн. Сочетать репетиции, съёмки последних серий «Наследников», да ещё и борьбу за сон мог только истинный поклонник короткого сна.

С недавних пор его заметили и зрители Netflix: доктор Энди в ромкоме — одновременно и тревожный персонаж, и человек, которому веришь. В центре сюжета — отношения на грани фола: герой был терапевтом главной героини, а потом становится её парнем. Сам Моайед считает, что «нас всех по-своему кроет» — важно лишь не делать из этого фарс.

Сериал держит комедийную планку, с танцами и шуточками. Но за кулисами — острый разговор: актёр умеет дружить с теми, кто придерживается противоположных политических взглядов. Например, шоураннер поддерживает Израиль, а Моайед — Палестину. Он верит, что можно не сходиться в политике и всё равно оставаться людьми.

В финале — цепочка на руке, подарок ранней эмиграции, и мечта сделать для Ближнего Востока то, что Опра Уинфри и Тайллер Перри сделали для чёрной Америки: собственные истории, рассказанные своими. Экраны и сцена — это больше не территория для одних цепных злодеев.