Август в топе. Судьбы экранизаций произведений Владимира Богомолова

Фильм «Август», снятый режиссёрами Никитой Высоцким и Ильёй Лебедевым по знаменитому роману Владимира Богомолова «В августе сорок четвёртого», неожиданно оказался лидером отечественного кинопроката. Картина возглавляет рейтинги, несмотря на противоречивые отзывы как критиков, так и зрителей. Дискуссии начались ещё во время съёмок: многим казалось, что снимать «ещё один» фильм по этой книге бессмысленно — ведь уже есть известная экранизация Михаила Пташука от 2000 года, снятая при жизни автора.

Однако если вспомнить три «Снежные королевы», экранизированные ещё в советские времена, становится ясно: переснимать известные произведения — дело привычное, и каждая интерпретация может быть ценной по-своему.

Но вот что действительно заслуживает внимания, так это сложная история экранизаций Богомолова вообще. Сам писатель отличался непростым характером и совершенно не терпел искажений собственных текстов: не любил чужих трактовок и вмешательства режиссёров. Например, первую повесть «Иван» экранизировать пытались ещё в 1960 году на «Мосфильме», но из-за бурных споров с автором проект остановили. Когда же дебютант Андрей Тарковский всё же снял «Иваново детство» (1962), фильм получил десятки премий, но Богомолов остался им холоден: «Фильм яркий, но не мой».

История с «Моментом истины» — другой экранизацией романа «В августе сорок четвёртого» — закончилась и вовсе скандалом: Богомолов предъявил более 600 замечаний к сценарию и подал в суд на «Мосфильм», выиграл дело, и картину, которой не хватало всего 10 минут для завершения, уничтожили. Даже широко признанная лента «В августе 44-го…», снятая в 2000 году «Беларусьфильмом», не устроила писателя: он требовал убрать своё имя из титров, считая экранный вариант слишком примитивным боевиком и не соответствующим смыслу оригинала.

Любопытно, что критику досталось не только кинематографистам, но и самому Богомолову. Его обвиняли в преувеличениях и вымысле, например, в эпизодах о «стрельбе по-македонски», когда герой ведёт огонь одновременно с двух рук. Писатель настаивал, что всё основано на реальных прототипах, приводя в доказательство исторические прецеденты и даже официальные документы, однако независимые эксперты указывали на фактические неточности: убийца югославского короля в Марселе стрелял не с двух рук и не на ходу.

Когда роман только готовился к публикации, Богомолов публично утверждал, что не пользовался никакими закрытыми документами, а события и персонажи — полностью плод его фантазии. Но спустя годы он всё же ссылался на подлинность документов, цитируемых в тексте, заявляя об их аутентичности, что породило дополнительные подозрения в плодах художественного лукавства.

В результате получается парадокс: литературное произведение, в котором сам автор постоянно размывает грань между реальностью и вымыслом, обрастает мифами и толкованиями, как снежный ком. За годы вокруг «В августе сорок четвёртого» сложилась целая индустрия пересмотров, споров и домыслов.

Даже историческая стрельба по-македонски, вокруг которой кипят споры, оказалась мифологизированной: специалисты позднее пояснили, что термин исходно относился к другому способу ведения огня — стрельбе со скрещёнными на груди руками, а его современная трактовка возникла как результат вторичных интерпретаций. Таким образом, романы Богомолова и их экранизации стали в России отдельным культурным феноменом — предметом обсуждения, разногласий и даже судебных процессов.