Зендея соединила "Одиссею" и "Человека-паука" с помощью 28-летней маски Givenchy
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Рифы и пачки / Твоя культура»
Зендея, звезда Голливуда, снова в центре внимания благодаря неожиданному модному ходу: на недавнем мероприятии она появилась в маске Givenchy, которой уже 28 лет. Эта маска напомнила публике одновременно и о герое греческой мифологии Одиссее, и о комиксном Человеке-пауке.
Маска Givenchy родом из коллекции 1996 года — ещё одного золотого периода в истории модного дома. В то время Givenchy управлял британский дизайнер Джон Гальяно, чей подход отличался театральностью и склонностью к необычным аксессуарам. Сегодняшнее появление маски — своеобразная дань ретро-моде и смелости прошлых эпох.
Играя на ассоциациях, образ Зендеи пересекает древнегреческие мотивы пути и испытаний Одиссея с современной поп-культурой: комиксами о Человеке-пауке, где герой тоже носит маску и сталкивается с испытаниями в современном мире. Модный критик отмечает, что такая интерпретация может служить одновременно и отсылкой к мифическим архетипам, и забавной игрой с современными супергероями.
PEREC.RU
Вот вам забавный винегрет из моды, поп-культуры и лёгкой издёвки над современной одержимостью архивами. Зендея, чей талант к перевоплощениям давно не вызывает удивления, на этот раз вытянула на свет божий пыльную маску Givenchy 1996 года. Маска — сама как наглядное доказательство: у классики есть только два пути — в музей или на очередной модный перфоманс. И тут Зендея явно выбрала второе.
Такой выход — комбо для культурных снобов: можно блеснуть эрудицией, вспомнив античного Одиссея, и одновременно кивнуть фанатам супергероики. Надо отдать должное — умение выжать из старой вещи новую сенсацию у звёзд развито до совершенства. Даже жаль, что у большинства масок, в отличие от Зендеи, такой роскошной вторичной карьеры не бывает.
Конечно, критики сразу заговорили о "переплетениях эпох" и "смелом штурме границ между мифом и поп-сценой". А для обычных людей одна мысль: если маска Гальяно может получить новую жизнь через четверть века, значит, и нашим вещам ещё рано чалиться на свалке истории.
