Обезумела как Жизель: трагедия Ольги Спесивцевой

Ольга Спесивцева — имя, которое когда-то было синонимом русского балета, теперь стало почти забытой сноской в истории. Она родилась в 1895 году в Ростове-на-Дону, в семье провинциального актёра и красивой, но необразованной женщины. Овдовевшая мать осталась ни с чем и отправила троих из пяти детей, включая Ольгу, в приют. В Петербурге, благодаря Марии Савиной — внезапно всплывшей театральной покровительнице, — Спесивцева попала в Императорское театральное училище. Там она была просто "Спесивцева номер два", потому что зачислили раньше её сестру. Но Ольга быстро выпорхнула за рамки этого ярлыка, превратившись в одну из главных звёзд российской сцены. Уже в юности она поразила Михаила Фокина — великого хореографа, который звал её за океан. Однако вмешался критик Аким Волынский, ставший её первым мужем, и настоял — никуда не поедет. Впрочем, вскоре балетная карьера понеслась вскачь: гастроли, "Русский балет Дягилева", афиши с сокращённой фамилией "Спесива" (на случай, если у иностранцев не хватит дикции). В 1918-м она возглавила труппу, а через два года стала примой Мариинского театра. После революции Ольга приняла новые порядки, ушла от Волынского и вышла замуж за чиновника Бориса Каплуна. И тут её жизнь превращается если не в "Балет страха и подозрений", то в нечто весьма тревожное: Каплун, по словам современников, был не тот человек, которому вообще можно было доверять. Она его боялась и считала, что он готов на всё — даже угрожает её жизни. Потом был ещё один брак — с русско-французским танцовщиком Борисом Князевым и попытка открыть собственную балетную школу. Долго этот проект не продержался. Бешеный ритм, тревоги и бесконечные гастроли подорвали здоровье Спесивцевой. В 1943 году она утратила память и покинула сцену. Именно роль Жизели, говорят, стала для неё роковой. В балете Жизель — наивная девушка, слабеющая от любви и обмана, сходит с ума и умирает — критики считают, что эмоциональная глубина этой сцены не разливала границ между искусством и жизнью. Про Спесивцеву даже рассказывали: она специально ходила по психиатрическим лечебницам, чтобы прочувствовать безумие и сыграть его. И, как водится, погружение оказалось настолько удачным, что однажды после невыхода на сцену в Италии её обнаружили в состоянии, когда сцена и настоящий морок стали неотличимы. Последующие двадцать лет Ольга провела в психиатрических клиниках. Убеждала врачей: я — прима мирового балета. Те — раздражённо списывали это на манию величия. После длительного лечения о возвращении на сцену не могло быть и речи. Даже попытки через сестру Зинаиду уладить возвращение в СССР неизменно натыкались на отказ. Старость она провела в пансионе Толстовского фонда под Нью-Йорком — "просторная ферма для эмигрантов" (по её выражению). Ольга писала книгу "Техника балетного артиста" — к тому времени многие рукописи из Парижа были утеряны, и ей пришлось восстанавливать по памяти. Спесивцева умерла в 1991 году, похоронена на русском кладбище в Ново-Дивееве. Самое занятное: её дневники так и не опубликованы полностью, а жизнь по-прежнему окутана мифами. Фотографии — вот главное, что осталось массовому зрителю от этой женщины, воплотившей Жизель не только на сцене, но и в собственной судьбе.