Музыка, которая переписывает историю

В разгар локдауна Жаклин Спрингер увидела объявление о вакансии куратора по Африке и диаспоре в знаменитом музее Victoria & Albert в Лондоне. Для нее, выросшей в британской столице и прошедшей путь от музыкального журналиста до преподавателя, это стало редким совпадением всех интересов – музыки, культуры, социальной теории и многолетнего опыта обучения студентов. Она потратила две недели на заполнение заявки, вспоминая всё, что узнала за годы преподавания и работы с представлениями о культуре. В результате ей доверили задачу – переосмыслить, как один из крупнейших мировых музеев рассказывает истории Африки и африканской диаспоры. Спустя пять лет, 18 апреля открывается «Music Is Black: A British Story» – первая выставка нового пространства V&A East в Стратфорде, районе, который в Британии считают родиной жанра grime. Спрингер стала ключевой фигурой в создании масштабной инсталляции, фокус которой – показать, что черная британская музыка – не просто жанр или субкультура, а один из фундаментальных элементов британской идентичности. По словам Спрингер, многие ожидают увидеть лишь историю музыкальных стилей – вроде джангла, рэгги или рока 70-х. Но выставка охватывает 125 лет: она показывает, как колониальная политика Британии, миграция и культурное смешение сформировали современную музыкальную среду страны. Здесь размещено более 220 экспонатов: от картин, фотографий и сценических костюмов до личных вещей артистов. На одной площадке представлены легенды вроде Janet Kay, Dame Shirley Bassey и Steel Pulse, а также современные звезды – Little Simz и Sampha. Выставка показывает и то, как черная британская музыка влиянияла на мировые звезды, включая The Beatles и The Rolling Stones. Чтобы собрать материалы, Спрингер ездила по стране, беседовала с семьями музыкантов, в том числе с родственниками барабанщика Rolling Stones Чарли Уоттса, исследовала архивы, а также изучала исторические связи британской оружейной промышленности Бирмингема с трансатлантической работорговлей. Начальная концепция опиралась на анализ того, как медиа XX века – газеты, радио, кино, телевидение – формировали представления о музыке и людях. Джаз называли несерьезным, блюз – второсортным, госпел – «неправильной» версией навязанной религии. Всё это связано с расой, классом, властью. Задача Спрингер заключалась в том, чтобы сделать сложную историю понятной и визуально доступной. Одним из важных открытий стало то, что артисты и сообщества отлично сохраняют свою историю, просто редко к ним обращались с вопросом: готовы ли они поделиться. Множество музыкантов передавали личные вещи: у Joan Armatrading нашлась рукописная тетрадь с аккордами, у певца Peter Brockway – нотные записи, у Junior Giscombe – очки, которые ему советовали снимать, чтобы «лучше выглядеть» для Америки. Работа Спрингер с артистами строилась на доверии: она объясняла ценность музея и значимость выставки, показывала, что их предметы будут храниться как музейные сокровища, наравне с драгоценными изделиями Fabergé. Многое в выставке – о том, как черные музыканты создавали свои пространства вопреки запретам. Когда BBC отказывалась ставить джаз и рок-н-ролл, появлялось пиратское радио. Когда индустрия закрывала двери, художники открывали свои – от grime до TikTok-культуры PinkPantheress, создающей короткие треки. Спрингер уверена: выставка станет важным моментом для V&A East. Её задача – вернуть в музеи молодых людей, для которых они давно стали символом скучных школьных экскурсий. Она хочет, чтобы посетители почувствовали: творчество – это часть идентичности, способ говорить с миром. И чтобы уходили с мыслью: люди, делающие музыку, сидят рядом с вами в автобусе. И это повод для восхищения.