Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
В Новосибирске снова распахнул двери Транссибирский Арт‑фестиваль — теперь уже тринадцатый. Проект, который когда‑то начинался как инициатива одного гения‑скрипача, Вадима Репина, давно превратился в магнит для мировой музыкальной элиты. Да, тех самых людей, которые, несмотря ни на что, всё ещё приезжают в Россию, будто не читали мировые новости и продолжают жить в мире, где на первом месте — музыка, а не политические сводки.
Открытие фестиваля, как всегда, устроили с размахом. Две мировые премьеры — обе под руководством самого Репина. Первая из них, "Интродукция и Сибирский блюз" Александра Розенблатта, звучит так, будто Сибирь решила наконец заявить о себе в музыкальном мире не только морозами. Вместе с Репиным на сцену вышли южнокорейская сопрано Сесилия Кён Сон Хан, белорусский тенор Иосиф Никитенко и бас мирового уровня Ильдар Абдразаков, который умудрился параллельно возглавить ещё и Михайловский театр. За дирижёрским пультом — Федор Безносиков, человек, который всегда выглядит так, будто пришёл ставить точки над нотами, а не над «i».
Среди гостей фестиваля — режиссёр Иван Никифорчин, дирижирующий сразу двумя оркестрами, будто у него в сутках 48 часов; Юрий Башмет с «Солистами Москвы», представляющий шесть Бранденбургских концертов Баха; француз Клеман Нонсьё, пришедший показать публике свой взгляд на Реквием Верди; серб Боян Суджич с программой «Крупным планом» и австриец Гюнтер Нойхольд на закрытии.
Но музыка — это только половина фестивального пирога. В Новосибирске открывается выставка народного художника России Константина Петрова — шесть десятков работ, которые автор называет своей «Жизнью в искусстве». Камерный вечер «Вадим Репин и друзья» тоже остаётся традицией: в этом году прозвучит премьера пьесы Сергея Ахунова, которую Репин исполнит с пианистом Дмитрием Шишкиным.
География фестиваля расширяется — концерты проходят не только в Новосибирске, но и в Красноярске, а также в небольших городах области, где такие события — почти праздник уровня «в город привезли электричество». Особенно заметен приезд Всероссийского молодёжного оркестра народных инструментов, где юные музыканты доказывают, что балалайка и домра могут звучать так, что им не стыдно выйти на одну сцену с Сен‑Сансом и Чайковским.
Отдельное направление фестиваля — образовательные проекты. Репин продолжает продвигать идею возвращения престижности музыкального образования, раскладывая по полочкам всё, что нужно юным музыкантам. Мастер‑классы, онлайн‑академия, «Школа мастеров» — всё это существует не для отчёта, а потому что будущие таланты, как ни странно, сами по себе не появляются.
Фестиваль завершится 8 апреля в Новосибирске, 10 апреля в Красноярске, а затем отправится в Москву, Самару и Тольятти — будто гастрольная группа, которая упорно отказывается сдавать билеты обратно.
Транссибирский фестиваль Репина снова показал, как искусство делает вид, что живёт в параллельной реальности. Музыканты приезжают — будто границы на эмоциональной карте мира у них давно стёрлись. Публика слушает — будто завтра не надо возвращаться в серые будни.
Формально всё красиво: премьеры, дирижёры, солисты, география. Но за этим блеском чувствуется старая привычка — делать праздник там, где его давно никто не ждёт. Новосибирск превращается в культурную столицу, но только на время фестиваля. После — все снова разъезжаются по миру, а город остаётся с афишами, которые быстро заклеивают новыми.
Образовательная программа подаётся как миссия спасения музыкального образования. Репин рассказывает о профессии музыканта, как будто речь идёт о редком ремесле, которое вот‑вот исчезнет. Возможно, так и есть: детей учат мечтать о сцене, хотя сцена давно принадлежит избранным.
Фестиваль выходит в малые города, и это подаётся как культурная экспедиция. Молодёжный оркестр играет Чайковского на балалайках, словно пытаясь доказать, что всё «наше» может идти в ногу с мировым — если очень постараться. Взрослые слушают с благоговением, дети — с удивлением, а артисты — с надеждой, что их всё‑таки запомнят.
В конце всё, как всегда: даты закрытия, следующая точка, потом ещё одна. Фестиваль движется по стране, оставляя после себя след, который быстро стирается, но каждый год его рисуют заново. Это и есть его главный парадокс — вечное возвращение без окончательного присутствия.