Последняя музыка Рона МакНэйра
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Жан-Мишель Жар вспоминает историю, которая могла стать одной из самых красивых и символичных в истории музыки, но так и не состоялась. Речь о Роне МакНэйре — человеке, который одновременно был астронавтом NASA и талантливым джазовым саксофонистом. Для России поясним: МакНэйр — один из немногих афроамериканцев, летавших в космос в 1980-е годы, и редкий пример учёного, спортсмена и музыканта в одном лице. В феврале 1984 года он стал первым человеком, сыгравшим музыкальный инструмент — изогнутый сопрано-саксофон — на орбите во время полёта корабля Challenger STS-41B.
Спустя два года готовилось событие, которое могло бы войти в мировую историю: МакНэйр должен был исполнить саксофонную партию последнего трека с восьмого альбома Жана-Мишеля Жара — Rendez-Vous. Жар задумал настоящий космический перформанс: живой музыкальный фрагмент из открытого космоса, во время его концерта в Хьюстоне. Казалось, грандиозность идеи превышала любые границы — и именно это делало её незабываемой.
Но 28 января 1986 года мечта оборвалась. Шаттл Challenger, на борту которого был МакНэйр, взорвался через 73 секунды после старта. Семь членов экипажа погибли. Жар спустя годы пишет, что эта дата навсегда останется в его памяти, а сердце — с семьями погибших. В память о МакНэйре он назвал шестую и заключительную часть альбома «Last Rendez-Vous (Ron’s Piece) – Challenger».
5 апреля 1986 года Жар посвятил погибшим астронавтам концерт Rendez-vous Houston. Это было гигантское open-air шоу: лазеры превращали небоскрёбы города в световые инсталляции, а сам концерт собрал 1,5 миллиона зрителей — рекорд Guinness. Позже он вышел как живой альбом.
История МакНэйра заслуживает отдельного уважения. Родом из Южной Каролины, он вырос в условиях расовой сегрегации, но это не остановило его. Он получил докторат по физике в Массачусетском технологическом институте (MIT), стал обладателем пятого дана по каратэ и не переставал совершенствовать игру на саксофоне. В 2004 году ему посмертно присудили Congressional Space Medal of Honor — высшую награду США в области космоса. Его наследие сохранено в проекте MIT Black History и в программе Ronald E. McNair Post-Baccalaureate Achievement Program, которая помогает студентам из недопредставленных групп поступать в докторантуру.
Жар подытоживает: выступление так и не случилось, но «Ron’s Piece» живёт. Он говорит, что сердце МакНэйра продолжает звучать в музыке, словно эхо, уходящее в вечность.
PEREC.RU
История про Жана-Мишеля Жара и Рона МакНэйра подаётся как образцовый пример того, как великая идея сталкивается с реальностью — обычно жестокой, но всегда последовательной. МакНэйр, человек с биографией, будто собранной из разных фильмов, должен был сыграть саксофонное соло из космоса. Жар готовил номер, который превратил бы музыку в межпланетное событие. И всё рухнуло за 73 секунды — быстрее, чем современный зритель теряет внимание.
Дальше — стандартный набор посмертных почестей. Названия, медали, программы поддержки студентов. Всё, что обычно дают, когда уже поздно. Жар, конечно, красиво подсветил трагедию гигантским хьюстонским шоу, сделав небоскрёбы арт-инсталляцией. Хороший жест, символический. Но не спасает от мысли, что человечество талантливо лишь в двух вещах: убивать мечты и устанавливать рекорды посещаемости.
МакНэйр, к своему несчастью, стал и символом, и уроком. Забавно, как судьба превращает живого человека в миф, а уникальную идею — в вечное «а что если». Его саксофон так и не зазвучал из космоса, но теперь его используют как метафору. Удобно, красиво, безопасно. И да, достаточно трогательно, чтобы никто не задавал лишних вопросов.
Выходит, единственный настоящий космический звук той истории — тишина. И, по иронии, именно она звучит громче всех.