Игорь Моисеев: танго длиною в жизнь — и только с танцовщицами

Игорь Моисеев — человек, который не просто придумал первый в Советском Союзе ансамбль народного танца, а буквально слепил своё вечное «поле чудес» из балетных па и мужицкого веселья. Дворянин по происхождению, Моисеев легко находил общий язык с кремлёвскими вождями вроде премьера Молотова и даже со сталинским окружением. Говорят, получал разрешение на творчество не у кого-нибудь, а лично у «отцов нации».

Танец стал не только его судьбой, но и семейным делом. В жёны Моисеев брал исключительно своих коллег: ни один бухгалтер, ни одна стюардесса не удостоились чести попасть в «шаг вприсядку» с мэтром.

Первая жена — Нина Подгорецкая, прима из Большого, старше его на четыре года. Они оба вышагивали по сцене, но увидят ли потомки игру страстей под блеском софитов? Вряд ли, ведь в браке у них доминировали не страсть и искусство, а суставы ревности и производственные неурядицы. Государство, как водится, решило, что знает лучше — устроило массовый десант артистов из Ленинграда, где «местные» из Москвы почти исчезли с горизонта. Под атаку попала не только карьера Моисеева, но и его супруга. Результат — уход из Большого, но с перспективой: после визита к Молотову Моисеев получил «добро» на создание ансамбля.

Вторая жена — Тамара Зейферт. Классика для советских времён: на 12 лет моложе, вникла в танцевальные проблемы мастера с молодости и вдохновила его на новые подвиги. Вместе — и через войну, и в мирных залах. Дочь Ольга продолжила семейную эстафету, заслужив право называться «главным танцевальным наследником страны». Семейная идиллия, как гипс на ноге балерины — держала, но не вечна. К 1970-м поскользнулись на бытовых проблемах.

И тут появляется Ирина Чагадаева — ещё одна представительница бывших аристократов, прошедшая путь от эвакуации с ансамблем Моисеева до любовных страстей с сыном маршала Конева. К 50 годам она наконец становится госпожой Моисеевой — а её мэтру тогда было 68. 33 года в совместном шаге — и никто не скажет, что это было просто хобби на пенсии. Квартира в Доме на набережной, воспоминания о совместной жизни, могила на Новодевичьем — финальный штрих эпохи, где каждый танец был не для публики, а для двоих.