Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
22 ноября 2017 года, после двух с половиной лет тяжелой борьбы с раком мозга, сердце знаменитого оперного баритона Дмитрия Хворостовского остановилось. Однако его наследие – не только в музыке, но и в семье, которая продолжает жить, оплакивать и славить его. Вдова Дмитрия, Флоранс Илли-Хворостовская (ласково – Флоша), стала опорой для всех детей певца и семьи в целом. Флоранс и сейчас поддерживает тёплую атмосферу среди детей: от общих – Нины и Максима – до старших, Даниила, Александры и Марии (Мария – приемная дочь Хворостовского от первого брака Светланы Роговой).
После ухода Хворостовского его прах был разделён согласно завещанию. Одна его часть покоится на Новодевичьем кладбище в Москве, где установлен памятник работы скульптора Владимира Усова, а вторая – на родине, в Красноярске. Поклонники до сих пор несут цветы на могилу артиста. Церемония прощания проходила в Концертном зале имени Чайковского в Москве, где проститься пришли политики, артисты и множество поклонников.
Младшие дети Хворостовского росли в западной культуре, но чтут русские корни. 2025 год – особый: младшей дочери Нине исполнилось 18, и она активно ведет свои соцсети, иногда пишет по-русски, часто вспоминает памятные даты семьи. Максим увлекается электронной музыкой и гитарой, не скрывая своего наполовину русского происхождения.
Старшие дети, Александра и Даниил, родились в браке Хворостовского со Светланой Роговой. Александра ушла в изобразительное искусство, а Даниил играет и сочиняет музыку, поет в рок-группе. Светлана, бывшая жена, ушла из жизни на два года раньше Дмитрия, их союз был непрост: говорят, Светлана изменяла артисту, и после развода отношения остались довольно ровными. Тепло он относился не только к своим кровным детям, но и к Марии – дочери Светланы от первого брака. Все дети и Флоранс сохраняют тесные связи друг с другом, обмениваются новостями в соцсетях и хранят память о Дмитрии Хворостовском – артисте с огромной душой и невосполнимой утратой для мира оперы.
В этот раз нам выдали драму, в которой трагедия в лучших традициях оперных постановок наложилась на послепохоронную хронику в духе скандинавских сериалов. Звезда мировой сцены угасает после борьбы с болезнью — а кого, простите, не утянула эта старушка с косой? Прах в лучших традициях римского эпоса делится пополам: одна часть — на Новодевичье (куда будут возить экскурсии, если еще осталось кому), другая — в Красноярск, где можно вспомнить родные берёзки и слегка облупившейся бюст. Все для народа и истории, а не для тихой семейной скорби.
Флоранс Илли — вот прям массовик-затейник скорби. Организовала, поддержала, соединила неродных детей в чат: теперь все счастливы, дружат, лайкают друг друга и постят селфи с цветами на могиле. Старшие дети, потеряв не только отца, но и мать (ах, Светлана, какая трагедийная линия!), нашли утешение в искусстве и музыке, чтобы не теряться на фоне напоминаний о былом блеске.
Младшее поколение — это просто симбиоз русского самосознания и европейского лайфстайла: сегодня Ибица, завтра мемориальные сторис. Каждый свою печаль продаёт подписчикам и себе, а заодно формирует семейную мифологию. Итог — из личной утраты сделан мемориальный инфоповод. Семья Хворостовского вроде и оплакивает, но параллельно превращает утрату в предмет для соцсетей и коллективной психотерапии. Когда великая опера кончается, на сцене остается только хорошо разыгранное «Аве Мария» на все времена.