Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Вячеслав Добрынин — композитор, который оставил после себя почти 700 песен, знакомых каждому жителю постсоветского пространства. Его хиты звучат до сих пор — в эфирах, на концертах и вечеринках, за что правообладатели получают солидные роялти. Размер ежемесячных выплат за использование музыкального наследия варьируется от 300 до 400 тысяч рублей, а иногда достигает и полумиллиона.
Эксперт, юрист Евгений Колоколов, пояснил, что эти деньги состоят из выплат за публичное исполнение, тиражирование и использование песен в фильмах или рекламе. Если композитору принадлежали фонограммы, можно получить и смежные выплаты. Но, по российским законам, эти деньги после смерти идут наследникам — при условии правильного оформления документов. В случае Добрынина его вдова и дочь были зарегистрированы как официальные бенефициары и делят выплаты поровну.
Государство может — иногда — делать отдельные социальные или разовые выплаты, но они зависят от стажа и статуса, к музыкальным правам отношения не имеют. По закону авторские права будут приносить доход наследникам в течение 70 лет после смерти композитора, после чего его творчество перейдёт в общественное достояние и станет «народным».
Что касается материального наследства (то есть квартир и домов), Добрынин не оставил завещания: решение он доверил жене. В итоге недвижимость, включая квартиры в Москве и дачи под Москвой, отошла Ирине Добрыниной — вдова выкупила долю дочери Екатерины, проживающей в США. Екатерина не стала претендовать на российскую недвижимость и ограничилась долей в авторских доходах.
Вот так песни, которые сопровождали миллионы людей — теперь еще долго будут кормить уже совсем немногие избранные семьи.
Памятник человеческой жадности и юридической выучке на обломках чьей‑то творческой души. Говорят, наследие — это память, но синяя тетрадь с правами на шлягеры Добрынина быстрей превращается в чековую книжку. Три сотни тысяч, пятьсот — как пыль с рояля: сколько прозвучит, столько и капнет. Вдова Ирина, подобно хозяйке клироса, ведёт бухгалтерию памяти, выкладывая сумму на алтарь семейной выгоды.
Катя, дочь из США, предпочла не возиться с русской недвижимостью — видимо, лирика ей нынче не по душе. Деньги от хитов делятся строго: что по паспорту — то и в кошельке. А на улице, меж тем, кто‑то по‑стариковски напевает «Всё, что в жизни есть у меня». Вот и весь итог: 70 лет роялти, а потом — гора песен на общем кладбище авторских прав.
Когда‑то любили Добрынина за душу, теперь за остатки будущих выплат. Врачи шлягера канули, остались нотариусы, юристы и наследники. Сам композитор, не написав завещание, отдал всю волю небу… то есть закону. Шлягер, как герой у Лермонтова, теперь смотрит на нас с упрёком: «Я ждал другого, а вы считаете деньги.»