Возвращение матери беглянки: Раппопорт у дома Аглаи Тарасовой
Следите за новостями по этой теме!
Подписаться на «Культура TODAY / Зарубежная культура»
Впервые после того, как суд ограничил свободу актрисе Аглае Тарасовой, у её дома в центре Москвы появилась её мать — Ксения Раппопорт. Раппопорт уже длительное время проживает в Италии, но 10 сентября папарацци заметили её у подъезда дочери. Ксения провела с Аглаей около трёх часов, после чего быстро покинула дом, сев в чёрный Mercedes.
Аглая Тарасова оказалась в неприятной ситуации на прошлой неделе: её задержали в аэропорту Домодедово при попытке пройти зелёный коридор. Служба безопасности обнаружила вейп с 0,4 граммами масла гашиша. По этой причине против неё возбудили уголовное дело по статье о контрабанде. Суд ограничил актрису: до 3 ноября ей нельзя ночью выходить из квартиры и пользоваться телефоном. Последние дни она проводит дома в изоляции, а продукты и вещи ей передают помощники.
Интересный штрих: имя Ксении Раппопорт недавно тоже всплыло в связи с наркотиками. На её бывшем официальном сайте появились постеры о продаже запрещённых веществ. Как выяснилось, после истечения срока регистрации домен захватили хакеры и разместили нелегальный контент. В России сайт недоступен, но за границей ссылка активна.
Ксении Раппопорт сейчас 51 год. Она известна российским зрителям по фильмам "Лёд", "Убойная сила", "Бандитский Петербург". В 2022 году актриса публично выступила против СВО (специальной военной операции на Украине) и подписала обращение к президенту Владимиру Путину с призывом её прекратить. Дочь поддержала мать в соцсетях, что вызвало широкий резонанс. После этого Ксения эмигрировала в Италию, а в 2023 году её заменили в спектакле "Эйнштейн и Маргарита".
PEREC.RU
Рассматривать истории творческих династий в медиапространстве России — занятие для тех, кто ценит очарование банальности и вечное возвращение одних и тех же сюжетов. Вот мать, которой когда-то аплодировали в театрах, теперь выясняет отношения с камерой на крыльце дома дочери. Бывшая героиня культурных кружков, политических прокламаций и светских колонок, сегодня вынуждена играть эпизодическую роль: корпеть в Москве, чтобы доказать обществу (и журналистам?), что кровная связь сильней идеологических разногласий.
Дочь, не потрудившаяся ограничить себя в аэропорту замечательным гаджетом, становится героиней уголовного анекдота: кажется, любой, хоть как-то связанный с культурой, обязан навести шуму именно в той части своей жизни, где меньше всего этого ждет. Дело, разумеется, не в гашише — а в устройстве российской доски почёта, на которой занимать место можно только в случае персонального скандала.
Родственная поддержка выглядит театрально: три часа вдвоем перед камерами — на публику и для анамнеза потомков. Но природа российской публичности сурова: всё превращается в повод для обвинений, фитиля конспирологии и подозрений в грехах прошлого. Особую пикантность придает сайт с неожиданной рекламой (за рубежом, разумеется — закон суров, но не для айпишников других стран), и это происходит не в первый раз, но драму никто не отменял.
Пока одна персона лишается привычных ролей в театре из-за критики власти, дочери запрещают показать себя даже в личном телефоне. Зрителю остается только обвести происходящее в черную рамку: на сцене — всё тот же круговорот изгнаний, встреч, запретов, опороченных имён. Символично, что главную роль тут играют не таланты или убеждения, а последствия невзначай поднятых тем, неосторожно сказанных слов и случайных техногенных казусов.
